Давид и Семей: месть и прощение

Царь Давид – один из наиболее ярких и в то же время противоречивых библейских персонажей. Его жизнь полна любви к Господу и героических дел во славу Его. Сам Христос называет Себя «корнем и потомком Давида» (Откр. 22:16), что указывает на высокую оценку деятельности Давида Самим Богом.

Однако же в жизни Давида встречалось также много неоднозначных ситуаций, в которых его поведение вызывает у нас вопросы. Одна из таких историй произошла во время восстания Авессалома. Давид убегал из Иерусалима от собственного сына и именно в это время с ним произошла история, которая имела многолетнее продолжение и закончилась уже после его смерти:

Когда дошел царь Давид до Бахурима, вот вышел оттуда человек из рода дома Саулова, по имени Семей, сын Геры; он шел и злословил, и бросал камнями на Давида и на всех рабов царя Давида; все же люди и все храбрые были по правую и по левую сторону царя. Так говорил Семей, злословя его: уходи, уходи, убийца и беззаконник! Господь обратил на тебя всю кровь дома Саулова, вместо которого ты воцарился, и предал Господь царство в руки Авессалома, сына твоего; и вот, ты в беде, ибо ты – кровопийца. И сказал Авесса, сын Саруин, царю: зачем злословит этот мертвый пес господина моего царя? пойду я и сниму с него голову. И сказал царь: что мне и вам, сыны Саруины? пусть он злословит, ибо Господь повелел ему злословить Давида. Кто же может сказать: зачем ты так делаешь? И сказал Давид Авессе и всем слугам своим: вот, если мой сын, который вышел из чресл моих, ищет души моей, тем больше сын Вениамитянина; оставьте его, пусть злословит, ибо Господь повелел ему; может быть, Господь призрит на уничижение мое, и воздаст мне Господь благостью за теперешнее его злословие. И шел Давид и люди его своим путем, а Семей шел по окраине горы, со стороны его, шел и злословил, и бросал камнями на сторону его и пылью

2 Цар. 16:5-13

В ситуации, когда власть Давида существенно ослабла, неудивительно, что многие его недоброжелатели подняли свою голову. Политическая целесообразность подсказывала им, что это – наиболее удачное время, чтобы продемонстрировать свою неприязнь к Давиду. Однако же Библия особо упоминает именно Семея и уделяет много внимания его дальнейшим взаимоотношениям с Давидом.

Мотив ненависти Семея по отношению к Давиду – вполне очевиден. В свое время Давид отстранил от власти род Саула, к которому принадлежал Семей. Давид скорбел по поводу смерти Саула (2 Цар. 1:1-27), а также жестко пресекал любые попытки «выслужиться» перед ним путем уничтожения дома Саула (2 Цар. 4:5-12). Тем не менее, среди родственников Саула были те, кто считал Давида виновным в потере власти и положения, которым обладала их семья при Сауле.

Семей был именно таким человеком. Его злорадство по поводу восстания Авессалома и скитаний Давида внешне изображалось как борьба за справедливость и упрек в адрес Давида по поводу свержения легитимного царя Саула. Фактически же оно представляло собой выход на поверхность давней и затаенной обиды на Давида с возможной попыткой заручиться благорасположением Авессалома. Данную гипотезу, а также явную конъюнктурность в поведении Семея весьма ярко подтверждает следующая его встреча с Давидом:

И возвратился царь, и пришел к Иордану, а Иудеи пришли в Галгал, чтобы встретить царя и перевезти царя чрез Иордан. И поспешил Семей, сын Геры, Вениамитянин из Бахурима, и пошел с Иудеями навстречу царю Давиду, и тысяча человек из Вениамитян с ним, и Сива, слуга дома Саулова, с пятнадцатью сыновьями своими и двадцатью рабами своими; и перешли они Иордан пред лицем царя. Когда переправили судно, чтобы перевезти дом царя и послужить ему, тогда Семей, сын Геры, пал пред царем, как только он перешел Иордан, и сказал царю: не поставь мне, господин мой, в преступление, и не помяни того, чем согрешил раб твой в тот день, когда господин мой царь выходил из Иерусалима, и не держи того, царь, на сердце своем; ибо знает раб твой, что согрешил, и вот, ныне я пришел первый из всего дома Иосифова, чтобы выйти навстречу господину моему царю. И отвечал Авесса, сын Саруин, и сказал: неужели Семей не умрет за то, что злословил помазанника Господня? И сказал Давид: что мне и вам, сыны Саруины, что вы делаетесь ныне мне наветниками? Ныне ли умерщвлять кого-либо в Израиле? Не вижу ли я, что ныне я – царь над Израилем? И сказал царь Семею: ты не умрешь. И поклялся ему царь

2 Цар. 19:15-23

В этом эпизоде бросается в глаза резкая перемена в поведении Семея. Если при первой встрече он обвинял Давида в кровавых преступлениях, то здесь – безоговорочно признает его своим царем, не высказывает никаких претензий и лишь просит о милости. Очевидно, что за время, прошедшее с первой встречи Давида и Семея суть дела не изменилась. Давид по-прежнему был царем, которого Самуил помазал при живом Сауле (1 Цар. 16:1-13). И если бы Семей был последователен, то ему следовало бы до конца держать «линию обвинения», согласно которой Давид был узурпатором, свергнувшим с трона законного царя Саула.

Однако же Семей почему-то резко снимает все свои претензии и вместо этого начинает «ласкательствовать» перед Давидом см. (2 Цар. 22:45),(Пс. 17:45). Что же изменилось? Очевидно, что изменилась политическая конъюнктура. Слабого Давида, уже почти лишенного царского звания и убегающего от Авессалома, вполне можно было злословить. В то время как встреча на Иордане произошла в тот момент, когда Давид подавил восстание Авессалома и возвращался в Иерусалим как победитель. Его власть была крепка и его легитимность как царя никем уже не ставилась под сомнение.

В этой ситуации Семей понял, что ошибся в своих расчетах и встал не на ту сторону в разгоревшейся по причине восстания Авессалома гражданской войне. Надо было срочно спасать положение и сделать вид, что он раскаивается в своих предыдущих словах в адрес Давида. То, что «раскаяние» Семея во время его второй встречи с Давидом было неискренним очень ясно видно из дальнейших событий. Эти события произошли уже после смерти Давида, во времена правления Соломона:

И послав царь [Соломон] призвал Семея и сказал ему: построй себе дом в Иерусалиме и живи здесь, и никуда не выходи отсюда; и знай, что в тот день, в который ты выйдешь и перейдешь поток Кедрон, непременно умрешь; кровь твоя будет на голове твоей. И сказал Семей царю: хорошо; как приказал господин мой царь, так сделает раб твой. И жил Семей в Иерусалиме долгое время. Но через три года случилось, что у Семея двое рабов убежали к Анхусу, сыну Маахи, царю Гефскому. И сказали Семею, говоря: вот, рабы твои в Гефе. И встал Семей, и оседлал осла своего, и отправился в Геф к Анхусу искать рабов своих. И возвратился Семей и привел рабов своих из Гефа. И донесли Соломону, что Семей ходил из Иерусалима в Геф и возвратился. И послав призвал царь Семея и сказал ему: не клялся ли я тебе Господом и не объявлял ли тебе, говоря: “знай, что в тот день, в который ты выйдешь и пойдешь куда-нибудь, непременно умрешь”? и ты сказал мне: “хорошо”; зачем же ты не соблюл приказания, которое я дал тебе пред Господом с клятвою? И сказал царь Семею: ты знаешь и знает сердце твое все зло, какое ты сделал отцу моему Давиду; да обратит же Господь злобу твою на голову твою! а царь Соломон да будет благословен, и престол Давида да будет непоколебим пред Господом во веки! и повелел царь Ванее, сыну Иодаеву, и он пошел и поразил Семея, и тот умер

3 Цар. 2:36-46

На первый взгляд, требования, которые Соломон выдвинул к Семею, звучали странно. В самом деле, почему Соломон взял с Семея «подписку о невыезде» и запретил ему покидать Иерусалим? И за что Соломон приказал убить Семея, если тот не делал заговоров против царя и государства, не работал на врагов Израиля и не совершил преступлений против закона? Однако же цель, которую преследовал приказ Соломона, была не в том, чтобы ограничить свободу передвижения Семея, а в том, чтобы убедиться в искренности его слов. Ведь во время встречи с Давидом на Иордане Семей признал Давида господином, тем самым выразив готовность выполнять его приказы. После смерти Давида Соломон лично вызвал Семея и тот подтвердил свою готовность служить новому царю так же, как раньше выражал готовность служить его отцу.

Из текста видно, что Соломон не просто взял с Семея «мужское слово», но Семей дал слово пред лицем Господа, что выполнит приказ Соломона. После того, как Семей нарушил этот приказ, стало очевидно, что его раскаяние во время встречи с Давидом на Иордане было всего лишь попыткой спасти свою жизнь, а внутренне Семей продолжал считать Давида преступником. Аналогичным образом следует рассматривать и обещание Семея Соломону: чтобы спасти свою жизнь Семей готов был пообещать все, что угодно, однако внутренне не собирался выполнять обещанное. Семей оказался клятвопреступником пред лицем Господа. Он унизил не только себя, как мужчину, который не держит слово. Он унизил не только царя Соломона, попытавшись его обмануть. Своим клятвопреступлением Семей унизил Самого Господа и за это поплатился жизнью.

Данная история сама по себе весьма интересна, однако же меня в ней больше всего интересовала реакция Давида на поведение Семея. Во время первой встречи в Бахуриме Давид смиренно принимает оскорбления Семея как то, чему определил быть Сам Господь. Во время второй встречи он великодушно прощает Семея и принимает его неискреннее и конъюнктурное «раскаяние». Давид дважды отвергает призыв Авессы умертвить Семея, который прямо и открыто заявил, что является врагом Давида. И можно было бы рассматривать поведение Давида как образец христианского прощения и любви к своим врагам, если бы не фрагмент из его завещания Соломону, восходящему на царство:

Вот еще у тебя Семей, сын Геры Вениамитянина из Бахурима; он злословил меня тяжким злословием, когда я шел в Маханаим; но он вышел навстречу мне у Иордана, и я поклялся ему Господом, говоря: “я не умерщвлю тебя мечом”. Ты же не оставь его безнаказанным; ибо ты человек мудрый и знаешь, что тебе сделать с ним, чтобы низвести седину его в крови в преисподнюю

3 Цар. 2:8-9

Из этого отрывка становится ясно, что Соломон не по своей инициативе отдал Семею приказ не покидать Иерусалим. Давид многие годы после конфликта с Семеем помнил о злословии в свой адрес и перед самой смертью посчитал нужным отдельно упомянуть о Семее в завещании своему сыну. Слова Давида, на первый взгляд, могут показаться злопамятными и продиктованными жаждой мести. Давид не только просит Соломона «не прощать» Семею, но и призывает «низвести седину его в крови в преисподнюю».

Итак, что мы имеем в итоге? Давид запретил Авессе убивать Семея во время их первой встречи в Бахуриме, запретил Авессе делать это во время второй встречи на Иордане, но в итоге все равно убил Семея руками своего сына, отдавшего приказ Ванее. Можно ли при таком исходе говорить о том, что Давид простил Семея?

Кто-то посчитает, что такая «мстительность» Давида – это проявление ветхозаветнего принципа «зуб за зуб, око за око» (Лев. 24:20), и такое поведение неприменимо к нашим новозаветним временам. Я так не думаю, ведь именно в Ветхом Завете сказано: «Не мсти и не имей злобы на сынов народа твоего, но люби ближнего твоего, как самого себя» (Лев. 19:18). Именно этот закон апостол Павел повторяет в форме призыва уже в новозаветнее время: «Не мстите за себя, возлюбленные, но дайте место гневу Божию. Ибо написано: Мне отмщение, Я воздам, говорит Господь» (Рим. 12:19, ср. Втор. 32:35; Евр. 10:30).

Ошибаются также те, кто в словах, обращенных к Соломону относительно Семея, усматривает личную слабость Давида вопреки закону. Дело в том, что в Новом Завете мы встречаем очень похожие по духу слова, обращенные Павлом к Тимофею: «Александр медник много сделал мне зла. Да воздаст ему Господь по делам его! Берегись его и ты, ибо он сильно противился нашим словам» (2 Тим. 4:14-15). В этих словах Павла мы встречаем те же два элемента «мести», что и в словах Давида к Соломону. Павел сначала упоминает о зле, которое сделал ему Александр медник (так же как Давид о злословии Семея), а потом призывает Тимофея благоразумно вести себя с этим человеком (так же как и Давид Соломона с Семеем).

Мне часто доводилось слышать, как некоторые христиане, ориентированные на эмоциональное (а не рациональное) восприятие отношений с Богом превратно истолковывали слова Христа о необходимости прощать и любить своих врагов (Лк. 6:35-37). Они настаивали на том, что христианин должен вести себя как глупец: если его обидели, обманули или унизили, его «прощение» должно состоять в том, чтобы делать вид, будто ничего не произошло. Такое понимание прощения и любви к врагам, на мой взгляд, является толстовским, а не христианским. Оно учит быть беспомощным перед совершаемым злом, в то время как христианство учит побеждать зло добром (Рим. 12:21).

Иисус, безусловно, простил Своим врагам и даже молил Отца о прощении для них (Лук. 23:34). Тем не менее, в разговоре с Пилатом Иисус четко дал понять, что помнит все то зло, которое сделали Ему враги и констатирует их вину, а также степень тяжести их греха перед Богом (Ин. 19:11). Более того, когда во время позорного ночного суда один из служителей первосвященника ударил Иисуса по щеке, Иисус не подставил Ему другую щеку (Ин. 18:22-23). Потому что Его призыв обратить другую щеку к тому, кто ударил тебя по правой (Мф. 5:39), – это призыв нестандартно решать конфликты, а не помогать тому, кто над тобой издевается.

Человек, который «прощает» просто делая вид, что ничего не произошло, занимается самообманом. Он пытается стереть со своего разума и сердца зло, причиненное обидчиком подобно тому, как при монтаже фильмов вырезаются лишние или неудачные кадры. Однако для реального прощения это приносит мало пользы. Ведь обида оказывает свое отравляющее действие не только в момент, когда она фактически была нанесена, но в гораздо большей степени после этого. «Вырезав» из памяти сам факт, сделанного зла, мы не облегчаем, а усложняем себе задачу по прощению обидчика. Ведь тогда нам гораздо сложнее найти «корень» той обиды в прошлом, «ветви» которой продолжают отравлять нашу жизнь в настоящем.

Простил ли апостол Павел то «множество зла», которое ему сделал Александр медник? Безусловно, да! Тем не менее, Павел помнит сам факт соделанного зла и даже использует его в своем послании к Тимофею. Эти слова становятся частью Библии и плохие поступки Александра медника (которые Павел, вроде как, должен был просто забыть) становятся достоянием миллиардов читателей Библии на две тысячи лет. Павел простил Александра медника. Он не желал этому человеку зла и не призывал Тимофея как-то мстить за себя. Причина в другом: из текста послания очевидно, что Александр медник находился в постоянном контакте с Тимофеем. И Павел, наученный собственным опытом, посчитал нужным предупредить Тимофея о том, что Александр медник способен на подлость и может нанести существенный вред не только лично Тимофею, но и всей Церкви. Тимофей обязан был учитывать это и «беречься» Александра медника.

Аналогичным образом объясняется и поведение Давида в отношении Семея. Давид простил Семея, доказательством чего послужил тот факт, что он дважды отказался от предложения Авессы убить Семея за нанесенное царю личное оскорбление. Однако же Давид понял, что Семей способен на подлые поступки и может навредить не только лично ему, но и всему государству. Например, заручиться поддержкой иностранных интервентов, чтобы свергнуть с престола своего личного врага. Соломон был обязан об этом знать, чтобы не стать жертвой манипуляций Семея. Поэтому даже простив Семея Давид продолжает помнить, как тот его оскорбил. Также он предупреждает Соломона о своих сомнениях в искренности того «покаяния», которое Семей совершил, встретив Давида у Иордана. Как оказалось, сомнения эти были отнюдь небезосновательны. Из (3 Цар. 2:44) очевидно, что Соломон не понаслышке знал, кто такой Семей и так же, как и его отец, много лет помнил злые дела Семея, хоть и не держал на него зла.

Можно ли назвать действия Давида в отношении Семея местью? И да, и нет. В современном понимании месть – это «намеренное причинение зла, неприятностей с целью отплатить за оскорбление, обиду или страдания» (Толковый словарь Д. Ушакова). Давид не требовал от Соломона специально заманить Семея в ловушку или же немедленно убить его. Он просто предупредил своего сына о коварстве Семея, о том, что этот «раб» может клясться в верности, но предать в любой момент. Месть как способ самоутверждения и удовлетворения личных амбиций были чужды Давиду, о чем ярко свидетельствует его отказ от мести Саулу (1 Цар. 24:13).

Если же мы понимаем месть как стремление к справедливости, как способ «поставить на место» обидчика, то в этом смысле можно говорить о мести Давида. Не забывая при этом, что именно Семей первым решил отомстить Давиду за вымышленную обиду – отторжение царства от рода Саула. Давид хотел, дабы обнаружилось уже известное ему истинное лицо Семея. И ради этого он призывает Соломона поступить с Семеем мудро и благоразумно – создать такую ситуацию, в которой обнаружится притворство Семея и неискренность его «раскаяния».

На мой взгляд, неслучайно, что слова «месть» и «место» так похожи. Библия часто говорит о мести и отмщении как о качествах Бога: «Господь есть Бог ревнитель и мститель; мститель Господь и страшен в гневе: мстит Господь врагам Своим и не пощадит противников Своих» (Наум 1:2). Вполне очевидно, что «мстительность» Господа вызвана Его неприятием греха и не имеет ничего общего с удовлетворением мелких личных амбиций, что обычно характеризует слабых и мстительных людей (см. также Втор. 32:43; Иер. 46:10; 1 Фес. 4:6; 2 Фес. 1:8).

Именно в этом смысле (как восстановление справедливости) я понимаю имеющиеся с Библии одобрительные оценки мести (Числ. 31:2; Нав. 10:13; Суд. 16:28; Есф. 8:13; Деян. 7:24). Сюда же относятся призывы библейских праведников к Господу отомстить за них (Иер. 15:15; Откр. 6:10). Это не удовлетворение личных амбиций и не получение удовольствия от страданий обидчика. Это – желание, чтобы Господь вмешался и восстановил установленный Им и попранный нечестивцами порядок: «Осуди их, Боже, да падут они от замыслов своих; по множеству нечестия их, отвергни их, ибо они возмутились против Тебя» (Пс. 5:11; см. также Пс. 9:22-39).

Божье отмщение – это часть Божьей любви, неотъемлемая характеристика Его характера. Бог не приемлет греха и является для него огнем поядающим (Втор. 9:3; Евр. 12:28-29). Именно поэтому Бог «мстит», т.е. восстанавливает попранную справедливость и ставит каждого человека на надлежащее место. И для праведников это – отрада, потому что Бог – Судия праведный. Вот конечный результат Божьего отмщения: «И возрадуются все уповающие на Тебя, вечно будут ликовать, и Ты будешь покровительствовать им; и будут хвалиться Тобою любящие имя Твое. Ибо Ты благословляешь праведника, Господи; благоволением, как щитом, венчаешь его» (Пс. 5:12-13).

08.06.2019

Максим Нестеренко

Автор та ведучий рубрики “Драгоценное из ничтожного”,
м. Харків

Цей запис має 3 коментар(-ів)

  1. Виктор

    Шалом ! Меня не удовлетворило это объяснение. Что-то есть ещё на мой взгляд. В свое время я получу ответ . Так бывало уже.

  2. Викторас

    Меня тоже не удовлетворило это объяснение. Давид поступил как крестный отец из романа Марио Пьюзо – пообещал не трогать врага, но сыну поручил все-таки его потом убить. Если для мафиозного босса такое поведение вполне нормально – там все основано на лжи, то для Божьего великого помазанника – как-то это все выглядит, мягко говоря, не очень. И Иоава, кстати, Давид тоже сам не стал убивать (политика?), но Соломону поручил это сделать – и тот исполнил, даже несмотря на то, что Иоав схватился за роги жертвенника.

  3. Викторас

    Давид поступил как крестный отец из романа Марио Пьюзо – пообещал не трогать врага, но сыну поручил все-таки его потом убить. Если для мафиозного босса такое поведение вполне нормально – там все основано на лжи, то для Божьего великого помазанника – как-то это все выглядит, мягко говоря, не очень. И Иоава, кстати, Давид тоже сам не стал убивать (политика?), но Соломону поручил это сделать – и тот исполнил, даже несмотря на то, что Иоав схватился за роги жертвенника.

Залишити відповідь

Ще на сайті

Біблійні курси

Категорії

Наші соціальні мережі

Теми